Пока молода,
пока живая,
Пока незнакома еще с собою,
Пока еще словом своим называю
День пришлый,
подаренный мне
Кем-то великим и щедрым безмерно -

Нужно успеть отблагодарить

За данность быть необыкновенной,
За силу и смелость жить,
За это небо и эти строчки -
Ничейные были,
а стали – мои,
За то, что над этой бессчетной ночью
Серебряный месяц стоит
( ребячливый сторож темных улиц,
насмешливый прототип фонарей),

За то, что и мне уснуть, как уснули
Живущие -
жившие на заре
М И Р А.

В давние времена в одном из далёких краёв в заколдованном тёмном лесу жил злой волшебник. Звали его Дас-Тырказ. Был он с виду безобразен, носил одежду из коры деревьев, а когда видел что-то красивое или слышал о чём-то добром и радостном, то приходил в ярость. Сделала его таким древняя колдунья Абь-Дус и сказала: если натворит он до её гибели бед меньше, чем она, то станет, как и прежде, красивым и молодым, а натворит больше – значит так и останется сеятелем зла вокруг. До тех пор, покуда и его колдовские силы не иссякнут. Так и жил Дас-Тырказ, через, силу прислуживая недоброй Абь-Дус, которая зорко следила, чтобы множилось зло и чтобы делал его Дас-Тырказ. Как он ни хитрил, как он ни изворачивался – сам того не заметил, что, завидуя красоте и добру, слишком много недобрых дел натворил. И когда кончилась колдовская сила Абь-Дус, то оказалось, что останется после неё злой чародей – лишённый надежды стать красивым и мо­лодым Дас-Тырказ.

Пуще прежнего невзлюбил он всех весёлых и добрых, красивых и молодых. Счастливых детишек и юных влюблённых, пожилых и ста­риков – всех, чей смех случайно достигал его слуха, похищал Дас-Тырказ и превращал в деревья своего заколдованного леса. Старых могучих деревьев и нежной молодой поросли появлялось всё больше и больше вокруг его с виду полуразвалившейся, но очень крепкой лесной избы. И столько-то он людей погубил, превратил в деревья, что сам начал плутать в лесу своём и не всегда быст­ро находил дорогу к избушке или к нужному ему дереву. Чародей умел разговаривать с заколдованными в деревья людьми. Он хотел хоть у кого-нибудь получить согласие стать его помощником. Но страх перед Дас-Тырказом и отвращение к нему были так велики, что заколдованные люди желали лучше умереть деревьями, чем стать такими, как он. Ведь они были людьми добрыми и весёлыми. А такие люди в этой стране были чисты и благородны и никому непричиняли зла. Жили в этой стране и другие люди, но неподвласт­ны были они чарам Дас-Тырказа, потому как волшебство его не достигало при виде их такой силы, как при встрече с добрыми, счастливыми и весёлыми.

Много веков прожил Дас-Тырказ. И у него, как и у Абь-Дус, понемногу стали иссякать силы. Но он не нашёл ещё никого, кто согласился бы стать его помощником. Знал Дас-Тырказ и другое. Если он не передаст кому-то свою колдовскую силу, то похищенные им люди, пробывшие деревьями больше, чем человеческая жизнь, станут потом чудными плодоносящими деревьями прекрасного сада. А если кто-то сумеет добром, любовью и нежностью ещё и победить его волшебство, то молодые деревца сбросят страшные чары и сно­ва станут детьми, влюблёнными и просто счастливыми людьми.

Тоскливо и одиноко было Дас-Тырказу в мрачном лесу. Жила у него в избушке красивая, нежная и добрая девушка по имени Акнизелс. Дас-Тырказ всё хотел сделать её помощницей в делах своих, показывал ей силу своего волшебства. Со слезами и гне­вом отказалась прекрасная Акнизелс помогать колдуну. Разъярился злодей и ещё больше невзлюбил добро и веселье. Похитил он красавицу-мать Акнизелс и на глазах у девушки превратил её в могучую берёзу, которая грустно шелестела нежной листвой в сонной дремучести заколдованного леса. А гордую красавицу Ак­низелс оставил Дас-Тырказ жить у себя, оставил в необыкновенной красоте и одиночестве. Он знал, что самое страшное не са­мому в лесу погибнуть, а знать, что под злыми чарами стоят до­рогие тебе люди, а ты живёшь и ничем помочь им не можешь; что многие из них, давно превращённые в деревья, уже умерли, и корневища их истлели в земле. А ты красив и молод, но кра­сота твоя никому не нужна, потому что никто о ней не знает, не видит её никто. Хитрым был расчет Дас-Тырказа. Хотел колдун увидеть отчаяние и недобрый блеск в глазах прекрасной девушки, хотел обозлить её в отчаянии, а потом получить согласие стать его помощницей.

Часто прибегала Акнизелс к своей матери-берёзе и плакала под ней на могучих корнях. А берёза печально шелестела листвой, не давала дождю падать на неё, а солнцу опалять её дивные воло­сы. Но под берёзой ещё и другое волшебство творилось. Горячие слёзы девушки орошали корни, и берёза не старилась. Она лишь де­лалась всё величественнее и сильнее, глубже в землю уходили кор­ни и выше в небо – ветви, серебрилась и шелестела на могучем стволе нежнейшая берёста, тихо постукивали друг о дружку коричневато-зелёные серёжки, шептались между собой листья, и шёпот тот утешением доходил до слуха девушки. Иногда Дас-Тырказ видел её плачущей под берёзой, и это радовало его. Чужое горе доставля­ло ему радость, И ещё он думал о том, что потеряет красавица под этим деревом свою последнюю надежду. Не понимал он, что неж­ная и тихая девушка под берёзой надежду не теряла, а обретала силы и, счастливая, видела: слёзы её не дают матери состариться.

Смотрелась однажды она в прозрачный ручеёк под берёзой и говорила: «Зачем мне чудные волосы и красота моя? Зачем глаза прекрасные такие? Чтобы видеть горе кругом и знать, что я бес­сильна?» Неслышно подошёл Дас-Тырказ к ней и усмехнулся: «Очи твои прелестные, красавица, такие большие и глубокие для того нужны, чтобы чистых слёз из них побольше лилось». Сказал и жут­ко засмеялся. А Акнизелс заплакала ещё горше. Однажды Дас-Тырказ услышал чьи-то рыдания и проклятия, до­носившиеся до него из цветущих лугов недалеко от леса. Вызвал он Страшный Ветер и полетел туда, откуда слышались приглушён­ные стоны. Среди высокой травы и ярких цветов увидал он красивого, сильного юношу с искажённым от ярости, бессилия и боли лицом. Это его отца с матерью превратил колдун в засыхающие деревья, когда они счастливо смеялись, получив весть о возвраще­нии сына из далёких краёв. А он вернулся и по запустению в доме понял: и у него забрал родителей злой колдун. Всё стояло так, будто из дома только что вышли, и лишь пыль да паутина говори­ли о том, что хозяев здесь давно нет. Ни к кому не пошёл юноша со своим горем, ни на кого не стал перекладывать боль, которую испытывал. В далёких путешествиях он привык не только терпеть невзгоды и побеждать опасности, но и не оставлять в беде других. Так учил его отец, так наказывала ему мать. И, согретый любовью родителей, он мечтал о возвращении домой, о том, что увидит и обнимет их. Но всё померкло теперь перед юношей. Знал он, что никто в его стране и думать не смел о победе над чарами Дас-Тырказа. И в бессильной ненависти сжимал он в сильных руках цветы и смятую траву. Таким и увидел его колдун.

«Ага», – решил он, – «вот его-то я и сделаю хозяином своих лесов. Его-то и заставлю натворить ещё больше, чем я. Такого молодого и сильного обязательно соблазнит моё могущество над природой и людьми. А негодницу Акнизелс я превращу в берёзу, как и мать, но только на другом краю леса. Пусть их источат дожди и повалят ветры вдали друг от друга».

Налетел на юношу Страшный Ветер, бросил в лицо ему песок и камни, ослепил, поднял в воздух, ударил о землю, разбив пре­красное и мужественное лицо, болью затмил сознание, подхватил и унёс к Дас-Тырказу.

Юноша очнулся и огляделся, не понимая, где он, увидел пе­ред собой чьи-то внимательные глаза. На него смотрел старый, страшный в своем могуществе колдун. «Ты мне нужен», – заговорил он, -«я сделаю тебя самым могущественным волшебником, если ты меня послушаешься». Ничего не ответил ему юноша, он подумал, что это страшный сон, и снова закрыл глаза. А колдун принялся хлопотать над ним, сварил что-то из коры и кореньев, стал накла­дывать на израненное лицо, чтобы после заживления оно стало та­ким же задубевшим и безобразным, как у Дас-Тырказа.

Как ни страшно было Акнизелс в доме колдуна, ещё страшней было в немом лесу, где, казалось, за каждой корягой и валежи­ной стерегло её что-то недоброе. Сколько уж Дас-Тырказ застав­лял её плутать по лесу, сбивал с пути, переставлял оставленные ею приметы пока, вволю позабавившись, выводил её к избушке. Вот и теперь, наплакавшись у берёзы и услышав, что Дас-Тырказ улетел на Ветре, надламывая верхушки деревьев, пришла Акнизелс к избушке. Ступила на порог и хотела сразу бежать обратно, уви­дев, что в избушке кто-то лежит. Но беспомощный стон остановил её. Акнизелс подошла ближе, отодвинула кору с лица лежавшего и увидела, как оно безобразно. Но на этом лице открылись и ожили глаза. Только они и оставались прежними: чистыми, мечтательны­ми, уверенными и смеющимися. Смех заискрился в них при виде Акнизелс, но она отшатнулась, потому что эти глаза такое лицо делали ещё страшнее, коварнее.

Юноша попытался встать. Но только боль, боль и боль была ему на это ответом. И снова бессильный стон сорвался с его губ, а в глазах его Акнизелс увидела столько муки, что её глаза не­вольно наполнились слезами. Слёзы скатились по щекам, по под­бородку и… упали на лицо измученного болью юноши. Чудо произошло в тот же миг. Лицо стало обретать прежние прекрасные и мужественные черты, и только раны на нём оставались прежними.

А Страшный Ветер нёс Дас-Тырказа домой. Колдун вошёл в избу, сломав перед ней ветром несколько огромных деревьев, быв­ших когда-то людьми. Они пережили человеческий век и становились поэтому мёртвыми, если их ломали или выворачивали с кор­нем. С пучком мёртвой коры остановился Дас-Тырказ на пороге и посмотрел на Акнизелс. Она едва успела перед его приходом укрыть лицо больного юноши. «Ты здесь! – колдун швырнул ей под ноги мёртвую кору. –«Этот бывший человек – такой же колдун, как и я. Ты будешь присматривать за ним, пока к нему не вернёт­ся его волшебная сила. Не смотри, что он некрасив. Будешь ле­чить его вот этой корой, иначе я превращу тебя, как и мать, в дерево, но не рядом с ней, а на гнилых болотах, где тебя слома­ют и потопят мои ветры! Ха-ха-хаа…» И затрещали верхушки деревьев вслед улетающему колдуну. А плачущая девушка бессиль­но опустилась на связку мёртвой коры и долго сидела так, уткнув лицо в колени. Потом подошла к лежавшему без памяти юноше и ос­торожно отодвинула кору с его лица. Оно было суровым и краси­вым. Она снова вспомнила его глаза.

«Нет-нет,- подумала Акнизелс, – не может человек с таким лицом и глазами быть злым. Это Дас-Тырказ хочет его своей корой обезобразить, чтобы потерял он красоту и надежду, чтобы отча­ялся и сделался злым». И слёзы снова закапали на лицо юноши … А Дас-Тырказ, зная, как страшна, для девушки разлука с бе­рёзой, был спокоен: всё сказанное им будет исполнено в точнос­ти. И носился он повсюду на Страшном Ветре, сея страх и горе.

Акнизелс и вправду делала всё так, как говорил Дас-Тырказ: каждый день меняла на лице юноши мёртвую кору и обвязывала его голову кореньями. Но каждый раз при виде лица юноши слёзы оби­ды и страха за него катились по её щекам и падали, падали на его лицо, затягивали раны, черты его делались живее и краси­вее. Но он не вставал, а лишь стонал да приходил в себя во время прилёетов колдуна. Тот мельком смотрел на юношу и опять улетал, потому что знал: он не очнётся и никуда не денется, пока Дас-Тырказа нет в лесу. Как-то прилетел Дас-Тырказ и решил посмотреть, что же стало с юношей. Сорвал он кору с его лица… Негодованию и ярости колдуна не было границ. Он понял всё: и почему не ста­реет берёза, у которой плачет Акнизелс, и почему стало таким лицо юноши. Не были властны его чары над чистейшими слезами девушки.

«Я хотел сделать тебя самым могущественным колдуном на свете, я хотел подарить тебе безграничную силу и власть над природой и людьми, а эта негодница испортила мне всё! Я унич­тожу вас обоих! Но сначала она распрощается со своей березой!» Свистнул он Страшный Ветер и пустился на нём по лесу, круша, ломая, выдёргивая с корнем огромные деревья. И в ярости совер­шенно позабыл, что пока он в лесу, юноша свободен от колдовского сна и может ходить. Жуткая буря ревела над лесом. Мёртвый бурелом делал неузнаваемым всё вокруг. И только могучая берё­за, укрывавшая Акнизелс, лишь сгибалась под ударами ветра, но и она уже начинала трещать. Такой бури лес ещё не видывал.

Надо ли говорить, какой благодарностью и нежностью к Ак­низелс наполнилось сердце юноши после слов колдуна! «Это она, она спасла меня от уродливых чар, возвратила мне красоту, сле­зами смыла с лица моего боль и раны», – твердил он. А страх за девушку и желание спасти её от чудовищной бури уже гнали его прочь от избы. В бездумном смешении бури, ночи и гибнущих де­ревьев, юноша метался по лесу, хранимый лишь оставшимися на нём чарами Дас-Тырказа. А тот в ярости согнул берёзу, склонил её к земле и… раскололась берёза, уронив на землю могучую свою вершину с нежной берёстой. Треск громом прокатился по всему лесу и юноша бросился на этот звук. У сломанной берёзы в дико хохочущей буре нашёл он полумёртвую от страха и горя Акнизелс, подхватил её на руки и хотел уйти через лес, но буря вдруг начала стихать. Над ними послышался яростный голос колду­на: «С ней будет то же, что и с её берёзой, с той лишь разницей, что она, надломленная и вывороченная из земли, сгниёт на боло­те! А ты, куда бы с ней ни пошёл, всё равно придёшь к моей из­бушке! Счастливой вам прогулки! Никуда вы от меня не денетесь! Страшный Ветер, сюда!» Послышался свист, но верхушки уцелевших деревьев остались нетронутыми. Ветер был непривычно тугой и свежий. Голос Дас-Тырказа слышался недалеко в лесу. Через бу­релом он шёл к ним. Акнизелс и юноша смотрели друг на друга, а она повторяла: «Что же теперь будет? Что же теперь с нами бу­дет?» Дас-Тырказ приближался.

Над их головами послышался скрип и шелест. То умирающая берёза склонилась и зашелестела ветвями: «Не плачь, доченька, взгляни-ка лучше на мою упавшую вершину. Она вам поможет».

Слёзы перехватили горло Акнизелс, плечи её задрожали. Она подняла глаза на берёзу: “Чем поможет нам эта сломанная верши­на? Разве что мы по ней заберёмся на ветви, но это не спасёт нас от Дас-Тырказа!» «Нет, нет, – зашелестела снова берёза,- вы только взгляните на меня. Это внизу моя кора толстая да твёр­дая, а вверху она тонкая, нежная, шелковистая. Оборвите берёсту с вершины моей и обмотайте себе руки. Да поскорее». Сильные руки юноши быстро сняли кору. Надломив её, он от­делил нежнейшую шелковистую берёсту, которой обернул руки Ак­низелс и свои руки. Как только это было сделано, берёста затре­петала на ветру, и они почувствовали в руках необыкновенную си­лу и тягу в небо.

А Дас-Тырказ был уже недалеко. Слышно было сквозь треск бурелома, как он приближается к ним, “Летите, летите, лети­те…», – прошелестела берёза, и ветви её поникли. Белые крылья! Они тонко пели и трепетали на ветру, подни­мая их всё выше и выше над страшным лесом. Упругий свежий ветер нёс их над поломанными деревьями, а внизу стоял хохочущий Дас-Тырказ. Теперь-то они наверняка в его руках!

«Страшный Ветер, эй, Страшный Ветер!» – крикнул он, но при­вычного свиста не было слышно. Ветер сокрушил великое множество деревь­ев, переломал и уничтожил всё, что попадалось ему на пути, вздыбил бурей землю и погас, иссяк, потерял свои силы, запутался в непролазной чаще. В бессильной злобе бросился колдун к своей избушке. Хотя бы волшебным зельем окропить всё вокруг, поднять губительную для дерзких обманщиков бурю, но увиденное остановило его: на месте бурелома заколыхалась трава, закача­лись на свежем ветру цветущие деревья, зашелестел, зашумел, за­бушевал цветами сад. Прямо на глазах таяли лесные завалы.

Понял Дас-Тырказ, что это и есть его гибель, потому что над садом упруго и звонко, пели белые крылья Акнизелс и юноши. Добротой, любовью и мужеством победили они злые чары и теперь опускались прямо на цветущие деревья.

Вскоре по всему саду послышался детский смех и удивлённые голоса. Это очнулись от колдовского сна дети и счастливые влюб­лённые. С удивлением и радостью оглядывали они цветущие деревья и тех, кто шёл среди них. Шли по саду и необыкновенно краси­вые юноша с девушкой. На руках у них были берестяные серебрис­то-белые крылья, тонко поющие на ветру. Но никто не обратил на этих счастливых особого внимания. Счастье, радость, красота были теперь кругом. Ну а что касается крыльев, то чего только не придумают эти влюбленные, и это – их дело.

Он до сих пор стоит ещё, этот сад. Даёт цветы и тень приходящим в него, одаривает чудными плодами. Чего только в нём нет! И лишь изредка по ночам грустно шумят под сильным ветром его могучие деревья, словно вспоминая о чём-то далёком и ушедшем, пережитом и печальном.

10.03-09.06.1981-19.11.1986